Политика

Российские морпехи: «Мы выезжали в Луганск»

10 января 2015 15:10 Максим Собеский
версия для печати
Кремль отрицает вторжение вооруженных сил России на восток Украины. Киев, наоборот, уверят, что украинская армия уничтожила тысячи российских солдат, не предъявляя веских доказательств этого. Корреспонденту «МР» довелось пообщаться с российскими морскими пехотинцами, не по своей воле побывавшими в Луганской области.
Российские морпехи: «Мы выезжали в Луганск» Фото: rossia.ru

В Мурманске наступила полярная ночь. Это арктический город, где чаще всего царит холод, снег и запах от угля, который безостановочно разгружают в порту. Я покидал столицу Заполярья. Поезд тронулся безукоризненно точно. В плацкартном вагоне сновали люди в поисках своих мест и очередной кружки кипятка для чая или вермишели, которую, переодевшиеся в рейтузы и безразмерные футболки, русские женщины ненасытно ели почти каждый час. Но компания из молодых парней напротив меня выбрала коньяк. Это были демобилизованные военные из 61-ой Керкенеской бригады морской пехоты.

Морская пехота из Заполярья покрыла себя славой в горах и лесах Чечни и Дагестана. Восемьдесят из них погибло. «Черные береты» – немногочисленные, но отборные части; они не имеют такой рекламы, как американские морские пехотинцы. На Кольском полуострове их теоретический противник - Норвегия и Финляндия, но так как конфликт с этими странами весьма маловероятен, то бойцы находятся на Севере для суровых тренировок.

Поезд шел двое суток, и каждый вечер морпехи пили. Их забрали в армию из южной России: Курска и Воронежа. Теперь бывшие матросы хотели делать бизнес на гражданке, используя связи, полученные на службе.

Когда у одного из демобилизованных зазвонил телефон, он сказал: «Мам, не переживай, но про все эти темы: Крым и прочее, давай не по телефону, не могу про это говорить», – и скомкал разговор, уточнив, что не остался по контракту.

Первый вечер парни снимали стресс от года службы в суровой Арктике. Их бригада находится в поселке Спутник (воинская часть № 38643); одни попали в неё восемнадцатилетними, другим уже исполнилось 22-23 года. Поначалу разговоры были полными бравады. «Говорят, американцы только на компьютерных симуляторах тренируются. Когда наш авианосец “Адмирал Кузнецов” заходит в Средиземное море, у них паника. Боятся нас, мы самые сильные!» – смеялся молодой матрос.

Морпехи сотни раз прыгали с парашютом, прошли сотни, если не тысячи километров по Заполярью, взбираясь на одну сопку за другой даже в снегопад. Не все выдерживали, некоторых, теряющих сознание от изнеможения, тащили под руки. На учениях они ощутили, что российская армия сильно изменилась: окрепла, получила лучшее обмундирование и вооружение, чем было раньше. Этим они гордились.

Но офицеры, как и прежде, считали их чем-то средним между рабами и животными. «Доходим до точки, делаем лагерь, копаем камни, под ними – вечная мерзлота. Когда все готово, сил нет. Приходит генерал, смотрит на карту и переносит пункт в другое место», – вспоминал парень постарше. Командир, предварительно оскорбив бойцов, отдавал команду на новый марш бросок. Прапорщик-кавказец заставлял их воровать в поселке, делать ему мангал для шашлыка из подручных средств. Кормили их плохо, но дедовщины было меньше, чем в ушедшие годы.

На севере Карелии, которую пересекал поезд, связь появлялась лишь на редких станциях. Когда у одного из демобилизованных зазвонил телефон, он сказал: «Мам, не переживай, но про все эти темы: Крым и прочее, давай не по телефону, не могу про это говорить», – и скомкал разговор, уточнив, что не остался по контракту. В тот вечер они вполголоса обсуждали, как пересекали российско-украинскую границу и действовали в Луганской области, большую часть которой контролировали антиукраинские сепаратисты из Луганской народной республики.

Участвовали ли они в боях с украинской армией – не совсем понятно. Их появление на Донбассе пришлось на летние месяцы. Пять дней их везли в душном поезде, и спальных мест хватило не всем. Некоторых морпехов уложили на багажные полки, где они обливались потом от духоты и мучились от нехватки кислорода. Поезда в России ездят со сломанной вентиляцией и намертво заблокированными окнами. Это, наверное, был настоящий ад.

В Луганской области мои соседи по вагону охраняли в сельской местности высокопоставленных российских офицеров – группу полковников. Они с юношеской непосредственностью смеялись над тем, как их группу вечером и ночью не замечали командиры, вышедшие помочиться во двор. Никаких эпитетов к украинцам они не озвучивали, сепаратизм и «Правый Сектор» не обсуждали, а ночью младший матрос закончил с ура-патриотической риторикой и заплакал: «Я целый год жизни потерял в какой-то глуши». Его рвало от выпитого коньяка и пива, и он бегал в туалет; а затем это ему надоело, и он опорожнял желудок в пакетик, распространяя тошнотворный запах.

Утром, шёл последний день пути, они ухаживали за молодой женщиной, играя с ее сыном, кормя его фруктами и вафлями. Как и морпехи, она была с Черноземья, и все лето видела военные составы и колонны, направляющиеся к востоку Украины. Парни намекнули ей, что «тайно были там», и их авторитет взлетел в ее глазах.

Бригада морпехов из Спутника фигурирует в скандальных сводках «Груз 200» российской оппозиционерки Елены Васильевой. Она уверяет, что к октябрю часть потеряла «более 180 двухсотых», то есть убитыми. Впрочем, статистика Васильевой, насчитывающая пять тысяч погибших россиян, формируется на фантастических слухах, распространяемых украинскими волонтерами. Сама женщина в протестном движении имеет репутацию городской сумасшедшей.

Источники автора в Мурманске подтверждают, что армия и флот активно вербуют или принуждают к этому контрактников и призывников. Соглашаются «помочь ополченцам Новороссии», как правило, молодые, а старослужащие отказываются из-за того, что им не обещают статус участника боевых действий и пенсии родственникам в случае их гибели. Среди военных города ходят слухи, что два солдата, поехавших на Украину, убиты украинцами, а осведомители Службы безопасности Украины уверяют, что отборные бойцы из Спутника вновь активизировались в приграничных районах Ростовской области.

Еще демобилизованные морские пехотинцы перебирали, куда им пойти служить, если коммерция потерпит фиаско. Им нравился вариант ФСБ или ФСИН, где платят в районе полусотни тысяч рублей за месяц. Последнее – аббревиатура тюремной системы России.

Глядя на пьяных дембелей, пришло на ум, что военные НАТО также, не дрогнув, совершили преступления против Сербии, бомбя ее ради террористов из «Освободительной армии Косово», и способствуя этническим чисткам. Русские армейцы, призывники и наемники (контрактники), безропотно участвуют в экспедициях на Украину, где благодаря российской помощи, сепаратисты ДНР и ЛНР удерживают территории Луганской и Донецкой области, обрекая миллионы русских и украинцев на нищету, голод и судьбу беженцев.  

                        

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram, Одноклассники



Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 878

Все опросы…