Общество

Денис Катаев: «Мы до сих пор расплачиваемся за убийство царской семьи»

30 ноября 2015 12:00 Анна Акопова
версия для печати
«МР» побеседовал с ведущим программы «Искусственный отбор» на телеканале «Дождь» Денисом Катаевым.
Денис Катаев: «Мы до сих пор расплачиваемся за убийство царской семьи» Фото: Денис Катаев выступил на интеллектуальной вечеринке InCrowd с лекцией о том, почему лучше читать бумажные, а не электронные книги. Фото: Евгений Миллер

Денис Катаев поделился с корреспондентом «МР» мыслями о том, что неравенство — это неизбежно, цензура — это страшно, а селфи — это пошло.

Над чем нельзя смеяться?

На мой взгляд, над смертью людей. Даже если речь идет о человеке, которого ты ненавидишь, который для тебя олицетворяет зло: для кого-то это — Владимир Путин, для кого-то — Алексей Навальный. Даже над смертью террориста смеяться не стоит.
Но если вопрос касается «Шарли Эбдо» и тех карикатур, которые все недавно обсуждали, — там нет насмешки над гибелью людей, там есть насмешка над политикой России в Сирии, над террористами. Вообще, я за свободу слова. Запрещать ничего нельзя. Пусть шутят о чем угодно, барьером должны служить внутренние этические границы.

В интернете вас обвинили чуть ли не в разжигании ненависти бедных к богатым за ваш репортаж с бала Tatler. Как вы к этому относитесь?

Я, честно говоря, совершенно не ожидал, что мой репортаж вызовет такую реакцию. Я думал, будут смотреть, потому что на балу были известные люди, Елизавета Пескова и другие… Теперь же стало очевидно, что у нас жив этот вечный социальный конфликт, основанный на зависти. Люди сидят дома, а у кого-то — красивый праздник, на который их не пригласили. Я считаю, что бал Tatler — это, действительно, возрождение наших старых традиций. Кстати, он проходит в Колонном зале Дома Союзов (до революции — Благородное собрание), где устраивали все главные дворянские балы в XIX веке. Я убежден, что традицию балов надо возрождать. С этой традицией тесно связаны наши культурные коды.
Вообще, я считаю, что Россия до сих пор расплачивается за убийство царской семьи, совершенное теми самыми людьми, которые так ненавидели всю эту красоту. Конечно, все не так просто: социальная несправедливость была и тогда, она есть и сейчас, и не только в России, но и в западных демократиях. Люди в принципе не равны, я далек от социалистической идеи. Аристократия должна существовать — к сожалению, у нас она уничтожена...

В том-то и дело, что тех, кто танцевал на балу Tatler, вряд ли можно назвать аристократией.

Согласен, но с чего-то надо начинать. Вот я сейчас читаю Пруста «В поисках утраченного времени»: он пишет об аристократии едко, гадко. Большинство из этих людей действительно не достойны своего положения. Но это не значит, что элиты не должно быть. Она даже не должна быть, она есть всегда. Это не хорошо и не плохо, это данность. Есть аристократическая элита, есть — интеллектуальная. Просто у кого-то больше денег, у кого-то — мозгов, у кого-то — связей, у кого-то — интуиции… Все разные.
Я лично знаю половину гостей бала Tatler. Это хорошие, честные люди, которые ежедневно трудятся, в том числе, над замечательными глянцевыми изданиями. В моем детстве не было никакой возможности приобщиться к этой красоте, а сейчас она есть. Надо к чему-то стремиться, а не осуждать других.

Продолжая вашу мысль, можно сказать, что должна быть социальная мобильность, чтобы человек мог достичь высокого положения благодаря своим способностям.

Вот представить меня лет 5-10 назад, я же не был ни на одной вечеринке, меня даже в клуб иногда не пускали. А теперь все по-другому — я же сам этого добился. Все возможно, главное — получить образование. Мне кажется, именно образование и любопытство, страсть к познанию — это ключи к успеху. Впрочем, не всем это нужно. Читайте Пруста: у него есть ответ.

Вы добились этого, будучи журналистом. Получается, что сегодня несмотря ни на что все-таки возможно найти себя и стать успешным в журналистике?

В последние годы действительно многие журналисты потеряли работу, потому что уровень свободы слова заметно снизился. Но кто-то уехал в Ригу и создал там сайт «Медуза». Появился замечательный просветительский проект «Арзамас». Кто-то работает на «Дожде», кто-то — на «Эхо Москвы», кто-то — эмигрировал и получает образование. Найти свою нишу возможно — в журналистике или около журналистики. Можно заниматься культурно-просветительскими проектами, такими как те же самые интеллектуальные вечеринки. На мой взгляд, надо не плакаться, а действовать. Конечно, сложно, — труднее, наверное, чем было в девяностые, в нулевые. Но и сегодня существует глянец, существует независимая пресса, хоть и в меньшем объеме.
Другое дело, что сейчас остро стоит проблема самоцензуры. Это самое страшное изменение, которое совершилось за последние годы в людях. И не столько власть этому виной, сколько рабское сознание людей. Склонность приспосабливаться к обстоятельствам — почувствовали опасность и опустили лапки — свойственна не только россиянам. Но у нас, плюс ко всему, и советские страхи вросли в ДНК. В результате, люди сами себя ограничивают, боятся лишнее слово сказать.

Вы с этим сталкивались?

Лично в себе я стараюсь это искоренять, но я видел — среди друзей, коллег. Даже на «Дожде». Все мы люди, мы боимся за свою работу, за канал. Моя личная точка зрения (не точка зрения канала), что в вопросе о блокаде не было ничего страшного. Этот вопрос обсуждается во всех учебниках истории и в научной среде. Извиняться за этот вопрос — это не что иное, как самоцензура. Я понимаю владельцев канала, в частности Наталью Синдееву, которые хотели спасти свое дело. Но чтобы все журналисты извинялись…

фото евгений миллер Фото: Евгений Миллер

Хотите ли вы реализовать себя в искусстве?

Да, я думаю, время пришло. Как раз недавно мы с другом-режиссером Глебом Черепановым сняли первую короткометражку, сейчас идет монтаж. Я выступил как соавтор сценария, идеи, постановки. Дальше — у меня есть планы по поводу кино, а может быть и книги… Но литература — это, на мой взгляд, высшее из искусств, наряду с музыкой. Кино снять проще, чем написать книгу.

Есть ли какой-то современный модный тренд, который вас раздражает?

Да. Это увлечение и молодых, и взрослых людей социальными сетями, особенно Instagram. Эта привычка к поверхностному взгляду негативно влияет на уровень мышления и понимания каких-то сложных вещей. А что меня больше всего раздражает эстетически — это селфи и палки для селфи. Я бы взял и сжег все палки на костре инквизиции. Я считаю, что это дикая пошлость. Люди тем самым девальвируют фотографию как искусство, самих себя и события своей жизни. С каждой фотографией ценность их уменьшается, исчезает интимность. Фотографии еды или «фуд-порно» — это тоже проявление моветона.

Можно ли с этим как-то бороться?

А это как с самоцензурой — бороться очень сложно. Взять и запретить, как любят наши депутаты? Это не имеет смысла. Хотя я своим друзьям запрещаю.

Вы — человек сегодняшнего дня?

Конечно. Как бы я ни критиковал технологии, мы без них уже не сможем жить. Но если говорить о другой эпохе, в которую я хотел бы попасть, — это начало ХХ века во Франции. Да и в Российской Империи кстати, как мы знаем, 1913 год был расцветом.

Можно ли ставить так вопрос: если бы не случилось 1917 года, мы жили бы сейчас лучше?

На мой взгляд, все ошибки современной России, все наши проблемы — это следствия 1917 года. Роковым, символическим событием я, повторюсь, считаю расстрел царской семьи. Государство, построенное на крови, не могло обернуться ничем хорошим. Осталась ли бы Россия великой? Наверное, да; возможно, сейчас у нас была бы конституционная монархия, как в Британии. С другой стороны, мысль о возрождении монархии в современной России представляется сумасшедшей.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram






Ранее по теме

Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 226

Все опросы…