Прощай журналист!

9 апреля 2016 18:39 Галина Артеменко
версия для печати
Никто из нас не увидел Дмитрия Циликина мертвым, гроб на церемонии прощания был закрыт. И поэтому Дима так и остался в памяти – легким, стройным, улыбчивым, добрым, безобидным живым человеком.
Прощай журналист!

Прощание с Димой  вылилось в поток воспоминаний. Было что вспомнить и что сказать о человеке, чье влияние на журналистику девяностых, я уверена,  еще будет  по достоинству оценено.

 Татьяна Москвина, писатель и театральный критик, вспоминала, как познакомилась с Димой «на картошке», как видела его во всех ролях, когда он служил артистом и как он пришел в журналистику.

«Он был фантастическим учеником, человеком удивительных качеств – я не встречала столь надежного и порядочного человека, он был открыт – не скрывал своих симпатий и антипатий, - вспоминала Москвина. – Это был блистательный журналист и  публицист и гениальный редактор». Москвина вспомнила те благословенные времена «Часа Пик», когда мы все наслаждались Словом, когда вдруг в газете  появилась светская хроника. И Дима, скрываясь под псевдонимами  Авдотья Глинка и Поликсена Соловьева, писал об этих «светских раутах» перестроечной поры так, что хотелось читать и перечитывать – потому что это было виртуозно написано.

Москвина вспомнила начало тех тяжелых времен, когда многие прекрасные журналисты, среди которых был и Дима, ушли из газеты, а потом умерла и газета. О тех фрилансерских временах, когда вольный стрелок, которым стал Циликин, не чурался никакой работы. Да, он был фантастически работоспособен. Но не ему с его легким  филигранным даром  было бегать по пресс-конференциям и писать заметки, хотя каждую он создавал прекрасно.

Москвина напомнила о редком для руководителя медиа таланте – а Дима мог бы, мог, если бы дали, руководить медиа – Дима умел не только виртуозно  редактировать. Он, как сказала Москвина, «мог бы занять достойное место собирателя пишущих людей». Мог бы, но времена изменились. «Сколько людей благодарны ему за дружбу и понимание, - завершила свои слова Татьяна Москвина. – Он – прихожанин петербургской интеллигентской церкви». Она вспомнила год назад ушедшего из жизни писателя Самуила Лурье, с которым Дима очень дружил, которого очень ценил. Да, мы помним, помним эту их переписку в газете, ставшую книгой – «Письма полумертвого человека». И вот теперь Лурье умер, а Дима убит. «Вышла из тьмы мразь и убила дорогого нам человека», - сказала Москвина.

«Дмитрий был одним из самых умных, остроумных, умело формулирующих людей, он был талантлив и весел, но знал, что жизнь – трагедия, - говорил критик Никита Елисеев.  – Он много значил для русской культуры и русской журналистики, он создал Серебряный век русской журналистики и изумительно знал, как работать со словом, был безжалостен к пошлости и не любил высокопарности – это не было цинизмом, это был здравый смысл, с чем в России было всегда непросто». Елисеев сказал также, что необходимо собрать тексты Дмитрия Циликина, выпустить их отдельной книгой, добавив туда воспоминания о нем.

Над закрытым гробом среди солнца апрельского дня, среди двух сотен пришедших проститься с Димой людей Никита говорил о том, что сгустившийся мрак и тьма вокруг направили нож  убийцы. «Кровь Димы не только на сумасшедшем маньяке, но и на бесстыжих пропагандистах гомофобии, нож убийцы  направила гнусная гомофобская пропаганда», - сказал Елисеев.

Вспоминали Диму работавшие вместе с ним в газете «Час Пик». Как однажды в редакции была встреча с Николаем Гиренко, и в этом же помещении, куда пришел ученый, сидел и Дмитрий Циликин -  редактор «второй тетради» «Культура и общество»  газеты  «Час Пик».  И вот ни Гиренко, ни Циликина нет. Оба убиты – нацистом и гомофобом. Тьма сгущается, эпоха уходит. И мы остаемся.  «Гибель Дмитрия – это знак, его смерть затронула каждого из нас, - говорил сегодня коллега Димы, петербургский журналист и историк Даниил Коцюбинский. – С его смертью оборвалась надежда, что мы доживем до лучших времен».

О Диме говорили и говорили, о том, что с ним было прекрасно ремонтировать ванну, ездить за яблоками и рассказывать анекдоты, отдыхать на нудистском пляже, радоваться, наслаждаться.  Творить. Что у него был дар слушать и слышать музыку.  Что он был Homo Ludens –Человек Играющий, ведь сама Игра и есть проявление Свободы.  И нет ничего более враждебного фашизму и темным силам, чем Человек Играющий.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram, Одноклассники



Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 857

Все опросы…