Культура

Александр Баргман: «Сам факт убийства есть ужас, сюрреализм нашей жизни»

10 мая 2016 18:30 МР
версия для печати
Что есть человек, сколько стоит другая жизнь, что есть Бог и есть ли он внутри каждого из нас? Истории человеческого одиночества,богооставленности — в спектакле Александра Баргмана «Прикинь, что ты — Бог» в Театре им. Комиссаржевской. Накануне премьеры «МР» поговорил с режиссером.
Александр Баргман: «Сам факт убийства есть ужас, сюрреализм нашей жизни» Фото: teatrvfk.ru

Александр Баргман о спектактле «Прикинь, что ты — Бог»:

Сборник одноактных пьес «Прикинь, что ты – Бог» составлен Вишнеком (часть новелл мы в спектакль не включили) из трех блоков, которые имеют свои названия: Границы, Агорафобии (агорафобия – боязнь открытого пространства), Пустыня.

«Границы» – тема, связанная с войной, с подавляющей государственной структурой, с несвободой. Это тема унижения человека государством, строем, власть имущими, а в результате возникает тема взаимного унижения, самоуничижения. Любое государство всегда является неким силовым началом, которому подчинена конституция, четко очерчивающая круг прав, обязанностей и ограничений, но война обостряет, усиливает и без того существующие проблемы, противоречия.

Сам факт убийства человека человеком для меня и есть ужас, сюрреализм нашей жизни. И это даже не пограничное состояние мира. То, что люди на кого-то нападают, чтобы отвоевать территории, гибнут миллиарды – это не поддается моему пониманию. Никто мне не сможет объяснить, почему это происходит.

Жертвой любой войны всегда является человек. В первой новелле один из новобранцев выбирает НЕ стрелять, НЕ убивать. Его выбор – отказаться от стрельбы, но что будет с ним дальше – неизвестно. В одной из следующих пьес в человеке-функции обнаруживается Человек. По нашему замыслу и сговору, актер (Родион Приходько) играет персонажа, в котором человек не погиб и способен усомниться в непогрешимости государственных законов, способен протянуть руку помощи, но не может…Не может, поскольку он – на страже государственной границы….

IMG_6080

Вишнек в своих пьесах усугубляет ситуацию: люди убивают, унижают не только друг друга – себя унижают, принижают, а, порою, возвеличивают - и в разнонаправленности векторов есть некий ключик разгадки названия пьесы: «Прикинь, что ты – Бог». Порою, мы берем на себя право вершить чью-то жизнь. У каждого - своя правда бытия, от этого никуда не деться, мы сами себе боги, вот в чём дело….

А прелесть и абсурдизм этих пьес в том, что, как подсказывает последняя новелла, Бог еще сам не знает, что он – Бог… Это ощущение тревоги, растерянности самого Христа перед тем, что с ним происходит, пронизывает каждую историю.

В названии «Прикинь, что ты – Бог» есть элементы и комизма, и трагизма, и узнаваемой сегодня гордыни, легкости в решении каких-то неразрешимых вопросов.

1-1

Тема смерти присутствует у Матея Вишнека почти в каждой новелле. Сам трагизм жизни обусловлен тем, что она конечна. Это ощущение конечности и борьбы за осмысленность бытия пытается исследовать Вишнек, и мы - вслед за ним. Как попробовать не стыдиться своих поступков? - Это мало кому удается – быть адекватным своим желаниям, мечтам, реальности… Как в этой связи общаться с другими? Как не нарушить чужого поля? - а если дотронуться до него, то какова цена?

В этих пьесах человек борется с самим собой, с другими людьми и с мироустройством, но я меньше всего хотел бы, чтобы этот спектакль был назидательным.

Как мне кажется, это не богоборческий материал, – он о желании любви и ее проявлениях В блоке «Агорафобии» текст про слепца и собаку – о проявлении высшей безусловной любви. Собака – мега-друг. В ней есть только любовь и преданность своему хозяину, помноженная на животную интуицию.

1

Часто пьесы Вишнека наполнены не знанием, а сомнением, растерянностью, тревогой. В новелле «Кто еще хочет счет?» я ощущаю шлейф потери людей. Все ушли, а кафешка работает. Все эти люди, с которыми официантка разговаривает, существовали, но превратились в фантомов. Тем не менее, они возникают не в ее воспаленной голове – они действительно здесь когда-то были… Больше никого нет. И мне было важно проявить несчастную, брошенную, одинокую, недолюбленную, сумасшедшую женщину, у которой ничего не осталось – только столы, скатерти и ветер…

Мне нравится, что все пьесы такие разные, как будто несколько композиторов написали эту симфонию.

И этим текстам должна соответствовать какая-то особенная прекрасная и трагическая музыка.
У зрителя возникнет, вероятно, множество вопросов….. Но когда люди выходят со спектакля с вопросами, это хорошо. Я хочу, чтобы зритель шел на этот спектакль за разговором: не за развлечением, а за вопросами, которые помогают не останавливаться в размышлениях о себе, других, о мире…
 

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram






Ранее по теме

Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 169

Все опросы…