Культура

Кабинет Бродского в доме Ахматовой

24 мая 2017 13:56 Галина Артеменко
версия для печати
В день рождения Иосифа Бродского 24 мая 2017 года в Шереметевском саду Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме в 15:30 – открытый микрофон, каждый может подойти и читать стихи.
Кабинет Бродского в доме Ахматовой Фото: Галина Артеменко

А чуть позже  в Большом выставочном зале музея открывается выставка  «Иосиф Бродский. Метафора, которая близка…» - книги, документы, рисунки, фотографии, личные вещи Иосифа Бродского из собрания музея Анны Ахматовой.

«Я входил вместо дикого зверя в клетку», - наверное, каждый, кто хоть немного знаком со стихами Бродского, эти строчки на выставке сразу вспомнит. Художник экспозиции Сергей Падалко говорит, что они крутились в голове, когда придумывал, как показать эти две тысячи предметов – от почтовой марки до дивана.

Клетка – структурная единица металлической конструкции, которую художник использовал и в качестве защиты музейного предмета и в качестве границы между ним и зрителем, и в качестве витрины. Вещи из полутора комнат в доме Мурузи, из Норинской, из американской жизни Бродского – рабочего кабинета в Саут –Хедли и последней квартиры в Бруклине. Они начали собираться в стенах Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме  с начала 90-х, еще при жизни Бродского, который предложил своему другу Якову Гордину подарить музею хранившуюся у него библиотеку и часть архива.

Весной 2015 года, перед 75-летним юбилеем, пришли через океан контейнеры – дар Марии Соццани-Бродской, вещи из бруклинской квартиры. И вот они теперь здесь – в Фонтанном доме, где Бродский не бывал, но где жила Ахматова. Вещи, принадлежавшие поэту, Нобелевскому лауреату, человеку, у которого были друзья, была семья. Вещи за металлическими конструкциями или в стеклянных витринах, над витринами низко висят  стильные лампочки, тем не менее сильно напоминающие те, что давали свет коммунальным кухням и коридорам. Вещи, ставшие единицами хранения, утратившие бытовое предназначение, отстраненные от него и отсраненные за стеклами и металлом. Так их «вывели из автоматизма восприятия».  

Кто-то вспомнит «Натюрморт» Бродского:

Преподнося сюрприз

суммой своих углов

вещь выпадает из

миропорядка слов.

 

«Тексты и вещи в случае Бродского имеют поразительные связи», - говорит Нина Попова, директор музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме.

Филолог Денис Ахапкин, литературный консультант выставки и автор текстов, тоже  цитирует «Натюрморт»:

Вещи и люди нас

окружают. И те,

и эти терзают глаз.

Лучше жить в темноте.

Ахапкин  рассказывает то про одну вещь, то про другую, соотнося их со стихами, образами, темами.

Марки. Бродский их любил, собирал,  в коллекции было много марок с кораблями – дань тому, что любил море, морскую форму отца, помнил про Военно-морской музей, где тот служил, сам мечтал о флоте?  А Ахапкин вспоминает эссе Бродского «Коллекционный экземпляр», когда поэт в августе 1991 года в Лондоне в витрине видит обложку журнала с изображением советской марки с Кимом Филби – советским разведчиком,  как потом пишет эссе – о шпионе? КГБ? СССР? Холодной войне и будущем России? Невозможно сказать в нескольких словах.

Польские юмористические журналы. Вот они – в витрине за стеклом. В Норинской, в ссылке Бродский пририсовывает к картинкам котиков, бутылки, бог знает что еще – делает картинки смешнее или страшнее и чуть неприличнее. Молодой человек в далекой деревне, зимой, один. Он потом думал, что покажет друзьям, что рассмеется вместе с ними?

Самолетики. Ахапкин вспоминает стихотворение «Помнишь свалку вещей на железном стуле…», когда «Настоящее пламя пожирало внутренности игрушечного аэроплана» и думает о перекличке с Мандельштамом: «Я блуждал в игрушечной чаще И открыл лазоревый грот...Неужели я настоящий И действительно смерть придет?». И снова Бродский: «Как быстро разбухает голова, словами, пожирающими вещи…» и тут же: «Вещь, имя получившая, тотчас становится немедля частью речи».

Белый зал музея, где две недели шел монтаж этой выставки, получился разделенным на несколько частей, но в то же время, связанным воедино системой металлических конструкций.

Первый большой предмет справа никогда Бродскому не принадлежал, и это единственная такая  вещь на выставке. Просто старый рояль Блютнер вытащить некуда, и он остался. Здесь звучат в записи сонаты Шуберта, любимые Бродским, напротив рояля –  зеленый мягкий большой диван из  Саут-Хедли, он уже в параллелепипеде металлической конструкции. Защита и остранение.

На белой стене – фотографии, на уровне глаз зрителя фотографии разделяет синяя линия. Сверху – фото до отъезда из СССР, снизу – после. Линия на уровне глаз – как линия горизонта или такая вот, кто помнит, которую всегда проводили в  советских присутственных местах, отделяя побелку от краски стен, еще так делали в коммунальных коридорах и кухнях.

Книги, предметы, рисунки Бродского, игрушки, вышитая табличка с надписью «Курить нельзя», книга стихов Джона Донна с дарственной надписью Лидии Чуковской,  на стене - рисунки Бродского  – дар Михаила Барышникова в 2012 году. Руль от автомобиля – Бродский любил быструю езду и даже однажды был задержан за это нью-йоркской полицией…

Основная часть предметов на выставке, которая продлится до 2 июля, экспонируется впервые.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram, Одноклассники




Лента новостей

Проверь себя

Собираетесь ли Вы улучшать свои жилищные условия?

Проголосовало: 298

Все опросы…