Общество

Михаил Горбачёв: «Я защищал Союз до последнего патрона»

2 марта 2011 18:23 Игорь Зубов
версия для печати
Михаил Горбачёв: «Я защищал Союз до последнего патрона»

По словам первого и последнего президента СССР Михаила Горбачёва, сказанным во время эксклюзивного интервью RT, в начале 90-х он хотел трансформировать страну в «союз суверенных государств».

 

RT: Вы очень часто говорите, что больше всего сожалеете о распаде Советского Союза. Вам кажется, он мог бы существовать в 2011 году? Каким бы он был? 

Михаил Горбачёв: Надо было, чтобы это был союз суверенных государств.

RT: Коммунистических? Или где-то демократический строй, а где-то коммунистический?

Михаил Горбачёв: Раз государства суверенные, то каждое делает свой выбор. В Конституции было записано, что союзные республики являются государствами и даже имеют право на самоопределение. Так что надо было создавать государства. Я думаю, что движения в них шли бы в каком-то одном русле. Перемены бы всех коснулись, как в сообщающихся сосудах. Зато в каждом сохранились бы и своя культура, и элита, даже законы. В американских штатах везде свои разные законы. И живут ведь – настоящая федерация. А США – единое государство. И мы могли этим путем идти. Сегодня 60-70% сожалеют, что распался Советский Союз. А возрождения СССР хотели бы только 9%. То есть возрождению в форме СССР люди говорят «нет». Кстати, на этом и «беловежцы» сыграли – исходили из того, что в рамках СНГ сможет объединиться большее число стран, чем те, что готовы быть в составе Союза. Правда, кто-то правильно перевел тогда: СНГ — это способ насолить Горбачеву. Почему правильно? Потому что Горбачев мешал им разрушать. Колоссальная борьба шла.

RT: А Вы себя вините в распаде СССР?

Михаил Горбачёв: Нет. Я защищал Союз до последнего патрона. Но я же не справился.

RT: Во время путча, когда Вас держали в Форосе, что Вы чувствовали?

Михаил Горбачёв: Там не чувства были, а знание. Мы же там свою выстроили, так сказать, внутреннюю оборону, расставили людей, всех вооружили. К центру Фороса подбирались, пытались спровоцировать с нашей стороны стрельбу, чтобы зафиксировать и начинать ответ – уничтожение. Мы сказали людям – не допустить провокаций.

RT: За что Вам было страшно в первую очередь: за свою жизнь, за страну?

Михаил Горбачёв: За мою семью. И, конечно, я еще думал, что пострадает не только моя семья – обязательно еще кровь прольется. Да еще в такой огромной нашей стране! Она заводится медленно, но уж если заведется, ее трудно остановить. Поэтому и кредо мое было – обновление страны без крови.

RT: Когда Вы начинали перестройку, Вы представляли себе масштабы перемен, которые она за собой повлечет?

Михаил Горбачёв: Я думаю, представлял, но не полностью. Как тут представить? Вот рассказываю, как было. Через тридцать минут после смерти Черненко мы встретились с Громыко на заседании Политбюро. Его смерть для нас была ожидаемым делом – ситуация у Константина Устиновича была безнадежная, мы это знали. Три генсека подряд – в руководстве напряжение, элита в полуразброде, это сказывается во всем, но, прежде всего – в управлении делами. Цой со своим «Требуем перемен» – это же родилось само, среди людей. Это был не лозунг пропагандистский – это люди требовали. Это был крик души. А бурю опасно в нашей стране поднимать. Может быть тяжело, если не удержать ситуацию. Провалились ведь реформы Хрущева, реформы Косыгина. Я Косыгину говорил: «Почему на пленуме не выступили, Алексей Николаевич, в защиту своих реформ?» А он сказал: «А почему Вы как член ЦК не выступили?» И мне нечего было сказать абсолютно. И вот весь этот опыт показывал, что опасно, но рисковать надо. Что нельзя уже дальше откладывать – нужны перемены. И я Громыко говорю: «Ну вот, Андрей Андреевич, ситуация нам с Вами ясна». И было очень важно, что ответил этот опытный-опытный человек. Он сказал: «Знаете, я с Вами согласен. С оценкой ситуации. И то, что перемены нам уже нельзя откладывать. Поэтому надо проводить. Надо рисковать. Я поддерживаю и готов действовать вместе».

RT: Вы говорите, что не до конца понимали масштаб. В какой момент Вы поняли, что возврата в прошлое уже не будет?

Михаил Горбачёв: Перестройку сорвали. Силой сорвали, остановили. Но то, что было сделано в рамках перестройки, осталось: демократия, свободные выборы, свобода религии, частной собственности, выезда. Гласность - такое было завоевание, что вся страна содрогалась от этой гласности. Народ почувствовал, что у него есть свобода, возможность действовать. Во внешних делах с «холодной войной» покончили. Нормализовали отношения с США, объединили Германию, не пустили ни танки, ни войска по Восточной Европе. Огромный вклад внес в эти дела Эдуард Шеварнадзе. Я его рядом с собой чувствовал всегда, и у нас было полное взаимопонимание. Очень трудно было идти вперед, но мы шли. У Эдуарда не выдержал его грузинский темперамент, он ушёл во второй раз, даже не поговорив со мной, покинул меня. В этом был свой смысл, но мое положение это затруднило. В такой момент уходить нельзя было. Я его спрашивал: «Ты почему это сделал?» Он говорит: «Я знаю, что Вы не согласились бы». Тем не менее, я очень ценил его, и как только сразу после путча появилась возможность, я опять пригласил его. Но путч такой нанес удар. Им воспользовалось российское руководство и, прежде всего, Борис Ельцин.

Напомним, что свой юбилей Михаил Горбачев отметит в кругу семьи в Москве. Позже в Лондоне пройдут масштабные торжества по случаю юбилея рулевого Перестройки.В связи с 80-летием его уже поздравили президент России Дмитрий Медведев и премьер-министр Владимир Путин.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram






Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 185

Все опросы…