Культура

Лера Квитковская: Посвящается любимой школе

13 сентября 2011 15:30
версия для печати
Лера Квитковская: Посвящается любимой школе

Победители Литературной номинации конкурса «Будущее начинается сегодня». Напомним, общегородской конкурс детского творчества организован Группой компаний «ЦДС» при поддержке Комитета по образованию Правительства Санкт-Петербурга и при информационной поддержке газеты «МР».

Лера Квитковская, победитель номинации "На слово впереди"

Сонная процедура для пробуждения

Посвящается любимой школе
с дважды счастливым числом и собору, что рядом стоит
и спать в конце второго урока колокольным звоном не велит.

Введение.

Моей задачей было рассказать свою точку зрения и возможно свои мечты по поводу родного Питера. Что ж, пусть будет так. Но заранее предупреждаю, что не намерена размазывать сопли по стенке и говорить о непременно счастливом или абсолютно пагубном будущем. Ибо это уже не только от меня и моих убеждений зависит, но ещё и от некоторых других субъектов, которым, собственно, является и читатель.

Кстати, просто к слову спрошу: приходило ли вам когда-нибудь в голову, что делают разные вещи, когда хотят показать свою необходимость человеку? Они уходят, друзья мои. И эта простая истина распространяется на многие вещи. Не только на материальные. Вот, к примеру, вам известно, что такое счастье? Хорошо, допустим, знаете. А вам выпал шанс испытать его? О, да вы можно сказать везунчики! Ещё вопрос: когда счастье становится предметом быта, вы продолжаете ценить его? А теперь, вместо того, чтобы ответить уверенным «да», всерьёз задумайтесь. Или, если счастья нет, добиваетесь ли вы его всеми силами, не переступая рамки морали.

Но с чего же всё началось? Как начать рассказ? Начнём сначала. И впрямь, что заморачивать голову читателям?..

Сонная процедура для пробуждения.

- Эй, мальчик.

Молчание.

- Эй, парень, я к тебе обращаюсь! – у обращавшегося не только имелось полное нежелание быть вежливым и предупредительным, но и полное отсутствие терпения – быстро же он вспылил!

Архитектор, наконец, понял, что речь обращена к нему и вынырнул из своих очередных раздумий, в которые последнее время он так часто впадал без намека на возврат. Он молниеносно вскинул голову и уставился на здоровенного мужчину, стоящего справа, чуть впереди него, ощущая какую-то детскую оторопь, которая бывает только в тех случаях, когда приятные воспоминания или мечтания грубо обрывает посторонний голос, не наделенный и каплей деликатности. Поймав, в конце концов, оторопелый взгляд мальчугана, чьего внимания так требовалось, нежеланный собеседник сухо буркнул:
- Отодвинься. Хватит опираться на меня, словно на столб.

В некоторой растерянности мальчик отошёл от этого неприветливого человека, не осознав пока что до конца всю ситуацию. Лениво взглянув на парня ещё разок, мужчина пренебрежительно хмыкнул и вышел в открытые двери поезда, подъехавшего к остановке, как раз нужной незнакомцу. И как только этот амбал вышел на покрытую прочным камнем платформу, двери со стуком, смягчающимся упругими резиновыми полосками резины на дверях там, где они соединяются друг с другом, сомкнулись за его спиной. И именно с этим моментом совпало озарение Архитектора. До него снизошёл смысл этой постыдной сцены, которую ему только что устроили. Его кулак невольно сжимается, желая, таким образом, заставит утихнуть подростковый гнев, в одно мгновение приливший к голове. Пришлось также выполнить пару вздохов и выдохов, отчаянно при этом не замечая косые взгляды остальных пассажиров, неумело делающих вид, будто не видели эту комедию в одном действии. Нельзя злиться на людей, не думающих о последствиях сказанных ими слов. Это то же самое, если бы вы дулись на палку, хлестнувшую вас во время похода по лесу – ведь это же лишённое смысла занятие.

Архитектор очень быстро справился с нахлынувшей злобой, вспыхивающей так же быстро, как и угасающей, и вновь погрузился в свой внутренний мир, на этот раз облокотившись на прохладный пластмасс стены вагона (для большей надежности). Ритмичное покачивание и гудящий звук несущегося на всех парах поезда по длинному подземному туннелю метрополитена способствовали размышлениям, пусть они были и не очень сложны.

«Но, если подумать, что их делает такими? – начал мыслительный процесс мальчик, мрачно рассматривая двери. – Хотя оно и ясно. Общество, конечно. Общество и его телевизоры вместе с якобы новыми технологиями, заставляющие только деградировать людей, предпочитающих не развивать своё серое вещество должным образом». Придя к такому умопомрачительному выводу, Архитектор довольно вздохнул и начал внимательно по очереди разглядывать пассажиров. Взгляд его предубежденно остановился на трех парнях его же возраста. Они весело разговаривали, хихикали на весь вагон – благо, тему их яростного спора заглушали ритмичные постукивания поезда. «Вот что у них в мозгах кроме пива и телевизора?» - презрительно подумал Архитектор, перекинув мятный шарик жевачки из одной части рта в другую. «А я, между тем, ни разу не брал в рот спиртного», - с удовлетворением поступила в мозг мальчика очередная мысль, принесшая на этот раз «девятый вал» гордости за себя, что он такой разумный и понимает такие взрослые, лишенные подростковой глупости вещи.

Внезапно на Архитектора навалилась страшная усталость. У него даже ноги подогнулись, так захотелось прилечь и забыться. Но надо было держаться. В конце концов, тут же куча народу в вагоне. Если он сейчас заснет, то при первом же резком движении поезда грохнется на пол, и это уже будет совсем постыдно! Продолжая думать в этом направлении, голова мальчика сонно склонилась, коснувшись подбородком груди, и Архитектор погрузился в сон.

И получает весьма ощутимый и болезненный удар чем-то деревянным по голове.

- Ай! – от такого отношения к своей драгоценной персоне и неожиданности ему только и осталось, что выкрикнуть это.
Архитектор открыл глаза и зло посмотрел перед собой. Он остолбенел. Всё, что он видел, было…ни что иное, как обычная пустота. Будто на миллионы километров протянулась бело-песчаная пустыня, над которой простерлось до боли в глазах белоснежное небо, сливавшиеся с земной поверхностью. Всё окружающее его пространство было похоже больше на чистый лист бумаги, нежели на пейзаж как таковой. Точнее на лист, на котором только предстоит что-то нарисовать.

- Глупец, - коротко констатировал старческий голос за спиной Архитектора. От новой неожиданности тот подпрыгнул и резко повернулся, готовый к атаке. Но её не произошло. Перед ним стоял невысокий старец с морщинками вокруг глаз и блестящей серебряным отливом сединой, красиво выделяющейся на странном пейзаже. – Чем тебе не понравились те мальчишки? Они, да будет тебе известно, просто вспомнили смешную ситуацию в их дружном коллективе, а ты на них клеветать начал.

Архитектор, поняв, о чем речь, но, решив не продолжать обсуждать эту тему, растерянно заморгал глазами и начал было:

- Где я собственно…

- Во сне, - пророчески предугадав вопрос, перебил старичок, хмуро зыркнув на мальчика. И, прежде, чем мальчик вновь успел открыть рот, он со вздохом сказал: – И избавь меня от этих стандартных вопросов. До тебя тут сотни людей побывали, нет у меня времени всем всё разъяснять. А в твоём случае всё ещё напряжнее. У нас с тобой три минуты до твоего пробуждения, а мне ещё надо тебе мозги ставить на нужное место, а это дело, по секрету, непростое. Но ты от ответа-то не увиливай. Что ты на этих мальчишек злиться начал?

- Да я и не злился, - решив засунуть до поры до времени своё удивление подальше, откликнулся неохотно Архитектор. – Мне они просто обычными показались…

- А ты что у нас, особенный? – резонно парировал старик, с насмешливой ухмылкой наблюдая мальчишку снизу вверх. – Ох, Вседержитель, да что ж с ними такое вытворить надо, чтобы в ближнем они увидели не просто человека, а такую же падшую тварь как и они сами?! До какого каления их нужно довести, чтобы вместо «Я» и «Они» эти людишки сказали, наконец, «Мы»?! – выместив этой гневной тирадой всё своё негодование, собеседник Архитектора по-старчески горько вздохнул и продолжил свою речь. - Но даже не это важно. Вот ты задал себе прекрасный вопрос: «Что делает людей такими грубыми и лишенными сострадания к ближнему?». Прекрасно! Неплохо для такого как ты.

- Я уже на него ответил. Общество виновато, - важно заявил Архитектор.

- Общество и есть сами люди, балбес, - вынес свой очередной вердикт старичок.

- Тогда сами люди же себя и…

- А почему? – вдруг очень тихо и как-то горько спросил его собеседник. Выдав совсем уж старческий вздох, он не стал дожидаться ответа мальчика и сам продолжил. – Я не стану касаться такого тонкого вопроса, как религия и её отсутствие. Сейчас моя задача другая, - он перенес вес на другую ногу. – Но вообще ты задувался о том, что они не чувствуют себя дома?

- Н…не чувствуют себя дома? – тупо повторил за ним Архитектор, однако тут же попытался возразить. – Да как же не чувствуют? В стране живут, не нарушай закон и живи нормально, дома у них есть…

- Вот о домах и поговорим, - поспешно прервал его старик. – Вот скажи, ты свой город любишь?
Архитектор открыл было рот, что бы сказать уверенное «да», но вдруг замолчал. Он вспомнил автобусные остановки с разбросанными вокруг окурками и одиноко стоящей специально для них мусоркой и с такими стёклами, что можно подумать, будто тут произошло столкновение двух крупных мафий. Вспомнил эту зиму, которая завалила Питер, и как со снегом плохо справлялись, как все жаловались, как снег посыпали солью, разъедающую ботинки и портящую и без того гиблую экологическую обстановку.

- А дом ведь любить должны, - продолжил поучать странный старик. – Значит, ты домом город не чувствуешь. Да и многие другие тоже. Тогда как же сделать так, что бы вы признали вашу Северную столицу своим домом?

- Так это…- растерянно промямлил Архитектор. Внезапно его посетило озарение. - Дома хорошие надо построить.

- Хорошие – это понятие растяжимое, - ухмыльнулся старичок.

- Ну-у…- протянул Архитектор, уставившись в песок под ногами. – мне бы, наверное, хотелось, что бы были большие такие дома…не слишком высокие, не слишком низкие… Знаешь, что бы стены их как бы квадрат нарисовали…а в этом пустом пространстве сад бы разбили…деревья бы насажали. Дубы. Чтобы потомкам оставить. И чтобы они были не только в элитных районах, но и в обычных, спальных. И пусть в каждом администрация будет – пусть следит за чистотой в подъездах и на лестницах и к ответу за расписанные стены некоторых товарищей привлекали. Чтобы неповадно было.
Пока он это говорил, на него наползла огромная тень. Она легла на него, сделав белый песок под его ногами светло-серым, но мальчик этого не заметил и продолжал выдумывать:

- И дома в центре надо реставрации подвергнуть. Бедняги стоят, ни живые, ни мертвые, даром что из камня. Я вот видел, как в Пушкине дворец отреставрировали, так любо-дорого смотреть! Так бы с Эрмитажем поступили бы… А то в некоторых залах все так и кричит об обновлении, причем порою самых незначительных.

- Так ведь денег-то мало… - с хитрой усмешкой промолвил старичок, глядя за спину Архитектору, где росло что-то большое и грандиозное, сверкающее красотой и свежестью листвы, где поднималось солнце, и песчаная земля превращалась в рыхлую и плодородную, где немедленно вырастала мягкая, душистая трава.

- Ага, мало! – засмеялся мальчик. – Страна самая большая в мире, одна из самых наиболее богатых природными ресурсами и самая бедная! Тут верно какая-то ошибка. Непременно станет Россия самой великой!

- Вот как? – с веселым напускным удивлением сказал старичок, чьи морщинки вокруг глаз уже сложились в глубокие довольные складки, а глаза одобрительно поглядывали на юношу перед ним. Было очевидно, что он рад каждому слову.

- Всенепременно! – и без намека на иронию засмеялся Архитектор. Тут к нему пришла в голову ещё одна идея. – И церкви надо бы новые построить. На месте тех, что взорвали после революции.

Старец сразу же перестал смеяться и очень внимательно посмотрел на мальчика. А он-то думал, что перед ним полный дурак…

- Это откуда же такое пожелание? – мягко спросил старичок. – Ты же в Бога не веришь.

Продолжая упорно не замечать тени у себя под ногами, мальчик задумался.

- А не знаю, - отмахнулся он. – Просто вот в голову пришло… Помните, дедушка, у Достоевского в романе «Идиот», сам автор описывает собственную казнь, что заменена была потом ссылкой. Он там одну церковь вспоминает… Что-то о том, что вот он смотрит на её позолоченные купола и думает, чтобы успокоить душу, о том, что вот сейчас он сольется с этим светом, и душа его к небу подымится… Ну как-то так, - неуверенно замямлил Архитектор. Он крайне сомневался, что в романе всё было именно так – читал он книгу не очень-то внимательно. – А ежели приедет какой-нибудь иностранец в Россию, начитавшись Достоевского, и про эту церковь вспомнит, что мы ему ответим? Что её вместе с другими тысячами других на воздух подняли? – мальчик вновь задумался. – Да и красивые они, если честно, - признался он вдруг. – Кресты на солнце блестят здорово…

И тут к нему в глаз запрыгнул солнечный зайчик, и Архитектор внезапно осознал, наконец, что вокруг уже не пустыня, а что-то гораздо более радостное глазу. Он поднял голову, чтобы посмотреть, откуда прибежал лучик…и обомлел. Прямо за спиной его собеседника выросла большая церковь. Четыре её небольшие луковки смиренно склонились перед самой большой, находящейся выше их всех, в серёдке, на которой величественно возвышался золотой крест, стоя во всём своём православном великолепии и распространяя вокруг странное желание сделать что-то полезное и хорошее. Именно от него и упал зайчик солнца на Архитектора.

Продолжая стоять с разинутым ртом, мальчик поворачивается, чтобы увидеть, что отбрасывает тень за его спиной. И тогда его удивлению уже совсем нет предела! Ибо за его спиной простерся его любимый Санкт-Петербург! Начинался он почему-то прямо с центра, но это было не так важно для мальчика. Его родной город просто дышал радостью и свежими зданиями, напоказ выставляющими белизну колонн и мастерство как и старых архитекторов, так и новых реставраторов. Набережная как и всегда была покрыта гранитом, но вода в Неве была уже не такая тёмная, как обычно. Прозрачной она, конечно, не была, но в ней уже совсем не было того грязного оттенка, что был когда-то. А где-то далеко виднелись высокие жилые дома. И Архитектор понял, что где-то за этими зданиями стоят описанные им жилые дома, выполненные в том же стиле, что и те, что в центре, только несколько выше и совсем чуточку современнее. И мальчик знал, что там много зеленой травы, деревьев, парков...что каждый домик имеет по небольшому цветущему садику, и что никто не станет вырывать там цветы. Потому что незачем. Потому что уже больше не будет хотеться этого делать.

- Только вот людей нет, - как-то расстроено проговорил он.

- Так это же твоё сознание, - усмехнулся старичок, подойдя сбоку. - Откуда тут ещё люди будут?

Архитектор кивнул, тихо осмысливая эту реплику. Он повернулся к продолжавшему отливать золотым светом кресту и увидел прилетевшего неизвестно откуда белого голубя. Тот покопошился клювом у себя под крылом и вдруг внимательно взглянул на мальчика, сверкнув своими темными голубиными глазами. И взлетел ввысь, в облака, к солнцу, уносясь в вышину. В этот самый момент зазвонил гулким басом самый большой колокол на церковной колокольне.

- Ну-с… вот тебе и пора, - как-то ласково сказал старичок.

- Погоди. Раз людей здесь тут нет, то ты тогда кто? – спохватился, наконец, мальчик за стандартные в его положении вопросы. Тут до него снисходят догадки. – Ты…мой ангел?

- Нет, вы посмотрите на него! – совсем уже развеселился старец. Хохот его заглушил перезвон маленьких колокольчиков, словно бы играющих с продолжающим петь басом большим колоколом. – Ишь, куда махнул! Ага, держи карман шире. Ты что, святой, что бы к тебе ангелы являлись?

- А кто ж ты тогда? – нахмурился Архитектор, наблюдая как новый мир, созданный его сознанием и сам его собеседник покрываются белой пеленой и постепенно исчезают.

- А тебе бы только всё знать! – улыбнулся старичок. – Подрастешь, уму наберешься, поймешь.
Мальчик кивнул, как бы понимая.

- Ты, главное, помни, о чём мы с тобой говорили, архитектор, - с доброй улыбкой сказал старичок.
- Меня Димой зовут, - очевидно, не пониая, ляпнул Дима.

- А я будто не знаю, что ты Дмитрий, - усмехнулся совсем уже блеклый старик. – Ну давай! Воплоти-ка в реальность свои замыслы, малец!

В наш мир его грубо вернул толчок, возникший из-за резкой остановки поезда. Архитектор едва успел ухватиться за железный поручень над его головой.

- Станция Сенная! – заявил диктор. – Следующая остановка – станция…

Мальчик не стал дослушивать, что там будет дальше. Да ему и не нужно было это! Он выскочил из метро и побежал домой, радостно перепрыгивая через лужи, определенно зная уже одно: каждый из нас является великим архитектором с великими задатками к этому искусству. Все мы архитекторы своей судьбы, и только мы можем решать за себя, что правильно, а что нет, даже если весь мир диктует совершенно иное представление о жизни и её правильном образе. « Но, что касается меня, - с упоением подумал Архитектор, - то я обязательно спланирую много красивых и величественных зданий, когда вырасту! Пусть же наш город вновь станет свежим и сверкающим убранством и классикой форм! Пусть же никто больше не подымет на памятники руку с баллончиком, а мусор будет перегнивать не на улице, а в специально отведенном месте! Пусть же все, наконец, почувствует себя дома!».

 

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram, Одноклассники



Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 839

Все опросы…