Мнения

О фильме «Портрет в сумерках»: травма как прививка истины

23 ноября 2011 12:26
версия для печати
О фильме «Портрет в сумерках»: травма как прививка истины
Читатель MR7 посмотрел фильм Ангелины Никоновой «Портрет в сумерках» и ответил на вопрос, чего же ещё надо женщине, когда у неё всё есть?

"Чего же ещё надо женщине, когда у неё всё есть? Зачем она постоянно ищет приключений на свою задницу? И находит их. - задаются вопросом многие зрители фильма. - Находит себе тупого солдафона, который только и умеет бухать и трахаться, но не может дать ей то, чего она хочет". Видимо, старый как фрейдизм вопрос "Was will eine Frau eigentlich?" продолжает тревожить современных режиссёров, которые показывают нам, что желание женщины не исчерпывается ни самореализацией, ни домашним очагом, ни слащавой любовью, ни огромной полицейской дубинкой, или даже тремя.

Вопрос в том, чем же так притягательно оказывается для Марины уродство и извращение, что она постоянно тянется к нему? И "любимая работа" с трудными подростками, и равнодушный любовник, и размазня-муж, который терпит любые издевательства, - её жизнь и без того уныла и беспросветна, что она ищет хоть каких-то приключений и хоть какого-то живого отношения со стороны окружающих. Поэтому боль становится для неё способом удостоверить жизнь (больно же бывает только живым, вещи боли не чувствуют).

Сюжет развивается таким образом, что из всех возможных вариантов героиня выбирает именно тот, который будет для неё максимально травматичен: когда она случайно ломает каблук, то не просит никого о помощи, а просто идёт в кабак и заказывает водку с пивом, изрядно набравшись, она, по всем правилам виктимного поведения, разувается и начинает приставать к мужчинам, предлагает свои серёжки и бормочет нечто несвязное. Не удивительно, что её тут же грабят и она лишается денег, телефона и документов. Когда же к ней подъезжает полицейская машина с уже знакомыми нам отморозками, она ведёт себя предельно развязно и вызывающе, намекая на оральный секс, предлагает "подуть им в трубочку", гопники в погонах понимают её намёк и отвечают согласием: "у нас есть для тебя другие трубочки", после чего она незамедлительно садится к ним в машину и пускается во все тяжкие.

То, что происходит дальше вряд ли можно назвать изнасилованием, скорее исполнением мазохистского договора, условия которого обе стороны изначально согласовали, да и сама героиня умалчивает о своём ночном приключении и лишь однажды рассказывает об этом своей подруге. "Меня изнасиловали", - из её уст звучит скорее как бравада перед гламурной и респектабельной подругой (которая, как потом выясняется, спит с её мужем), чем как жалоба униженной женщины. Она и не выглядит таковой, скорее, испытавшей истинное наслаждение, после которого она понимает, как бледна и уныла была вся её предыдущая мещанская жизнь, в которой она не желает больше вариться. Тогда она решает создать момент истины и на своём дне рожденья вываливает беспомощному мужу-импотенту и оторопевшим гостям всю подноготную своей неприглядной семейной жизни, с его склоками, расчётом, изменами, презрением и низостью. Травма словно становится для неё прививкой истины. Разрушительным наслаждением, после которой Марина уже не может жить прежней жизнью.

Она не только не огорчена произошедшим, но, кажется, очарована романтикой насилия, и становится завсегдатой той самой придорожной рыгаловки, где можно дёшево и сердито заправиться пивком с самогоном. Жёсткое групповое насилие стало так сладостно для неё, что она хочет повторения и погружается в засранную эстетику ростовских трущоб: распивает сивуху с городским быдлом, подглядывает за испражняющимися бомжами, а когда однажды она застаёт в этой забегаловке одного из своих случайных любовников, лишь на минуту её посещает мысль о мести, но в тот самый момент, когда она оказывается с ним в лифте и может нанести ему удар осколком бутылки - она опускается на колени и делает минет. И снова чувствует себя тем куском говна, которым так долго мечтала стать.

С одной стороны, её все вокруг используют, низводит до уровня вещи, и она это принимает и довольствуется этим положением: её муж женился на ней по расчёту, чтобы поправить свои финансовые дела (а его излишняя опека - лишнее свидетельство того, что он не воспринимает её как женщину), любовник использует её в карьерных целых, а после торопливого "исполнения чужих супружеских обязанностей", оставляет её и предлагает поймать машину и добраться домой самостоятельно, её подопечные девочки-подростки используют её для сведения счётов со своими родителями. Не удивительно, что и полицаи тут же прочитывают её желание, и понимают, что бабой можно попользоваться и выбросить. Здесь она полностью продолжает свой жизненный сценарий, однако, "изнасилование" всё меняет в её жизни.

Она переживает момент наивысшего травматического наслаждения, когда выдавливает из себя ошмётки спермы и берёт измазанные землёй ладони этот трепещущий эякулят, тот дышащий отброс, которым она сама фактически и является. Она и есть социальный отброс, женщина без статуса, без профессии (она не может назвать в какой должности работает), без отношений (любовника она заводит "только для поднятия самооценки", ничего личного); женщина без свойств.

С другой стороны, она пытается вырваться из этого вещного мира использования и найти хоть что-то живое в человеческих взаимоотношениях, встретить истину через боль и насилие. Она напивается и отдаётся на поругание стае мужланов, может хоть они дадут ей ощущение полноты бытия. И действительно, она получила нечто большее, чем ожидала, не только жестокость, но и прививку истины, после чего решает начать свой антропологический эксперимент. Она добровольно начинает сожительствовать с одним из поцов, отдаётся своему женскому безумию матки, трахается с ним в лифте, совокупляется на загаженной кухне, и в самый ответственный момент признаётся ему в любви. За что тут же получает по физиономии.

Таким образом, находит слабое место у этого казалось бы бесчувственного урода: когда-то он был женат и потерял любимую женщину. Теперь она знает, как его нужно бесить и впиваться в него побольнее, и как провоцировать и вызывать столь желанную ею боль. Она мастерски нащупывает его слабое место, находит то священное и интимное пространство - пространство любви, - в которое он не может впустить свою сожительницу. Полицай охотно лупасит её по мордасам, пока в один прекрасный день бьёт до потери сознания. И только в таких отношениях она чувствует себя живой, настоящий, избитой-любимой тёлкой. Низведённой до уровня бытового предмета, сексуального объекта, отброса, падали.

Однако всё было бы очень просто, если бы гламурная самка ушла от мужа-импотента - к фаллосатому жеребцу, который ё*ет её по три раза до обедни. В самый момент счастья, она вдруг замечает, что её больше ничего здесь не держит, её сценарий отыгран, эксперимент завершён, и она заявляет своему жестокому капитану "я скоро от тебя уйду". Она с лёгкостью отказывается от всех благ, всей боли, всех телесных утех, которые может предложить ей гражданин начальник. Женщине не нужен ни фаллос, ни рай в шалаше, ни любимый мужчина. Она уходит от него, так же внезапно как пришла, возвращаясь в своё тотальное холодное одиночество. Недоумевающему капитану ничего не остаётся, как сложить своё оружие (он оставляет ксиву и ствол в своей мусоровозке) и семенит по пятам за женщиной, которую он не понимает и которая больше никогда не будет принадлежать ему.

В случае Марины мы видим классическую истерическую позицию отношения с господином: с одной стороны, она разделяет патриархальные конвенции, с другой стороны, презирает их. С одной стороны она подчиняется мужчине, с другой стороны, каждый раз обнаруживает, что он слабак, слюнтяй или импотент. Она разрешает собой пользоваться, но требует любви, выходит замуж, но не хочет заводить детей, ходит на "любимую работу", но ненавидит своих подопечных и считает работу бессмысленной и бесполезной, спит с любовником, но не испытывает к нему никаких чувств (просто для тонуса), признаётся в любви своему сожителю, но не задумываясь, бросает его на следующий день.

С одной стороны, она действует в рамках патриархального дискурса, поступает довольно предсказуемо, если не сказать банально, и не предпринимает ничего перверсивного, с другой стороны, она пытается революционизировать фаллоцентризм, добиться от мужчины настоящих чувств, истины бытия. Что может дать её мужчина после того, как она его бросила? После того, как между ними закончилось всё то, то может связывать мужчину и женщину? Когда сексуальная машина выработала весь своей ресурс? - Он может лишь послушно следовать за ней, за неизвестностью, без обещаний надежд и ориентиров, лишённый атрибутов мужественности, кастрированный и духовно обнажённый. Последний кадр является квинтэссенцией той любви, которую мужчина может даровать женщине. Правда, она в этом не нуждается.

Другие публикации Дмитрия Ольшанского на MR7:

Ибен Булл, "Портрет в сумерках", режиссер Ангелина Никонова
Официальный сайт фильма.

Призы на фестивалях:

  • Приз "За лучшую операторскую работу". 6-13 июня 2011 - XXII ОТКРЫТЫЙ РОССИЙСКИЙ КИНОФЕСТИВАЛЬ "КИНОТАВР".
  • Главный приз в программе "1-2 Competition". 7-16 октября 2011 ВАРШАВСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ КИНОФЕСТИВАЛЬ Warsaw Film Festival.
  • Главный приз фестиваля "Открытие Года". 22 сентября - 2 октября 2011 МЕЖДУНАРОДНЫЙ КИНОФЕСТИВАЛЬ В РЕЙКЬЯВИКЕ Reykjavik International Film Festival. 
  • Приз за "Лучшую женскую роль" Ольга Дыховичная. 4-29 октября 2011 IV КИНОФЕСТИВАЛЬ "ВОСТОК & ЗАПАД. КЛАССИКА И АВАНГАРД" В ОРЕНБУРГЕ.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram






Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 559

Все опросы…