Культура

Писатель Крусанов: «Для России всегда будет актуальна идея духовного национального государства»

29 октября 2012 11:09 Беседовал Андрей Сошников
версия для печати
Писатель Крусанов: «Для России всегда будет актуальна идея духовного национального государства» Фото: Андрей Сошников
В начале нулевых годов писателя Павла Крусанова обвиняли в пропаганде «имперскости» за нашумевший роман «Укус ангела». С тех пор роман пережил 10 изданий, Россия испытала и подъем имперского духа, и очередной его упадок. О какой империи может идти речь в стране, которая не может справиться с чиновничьим беспределом? «Мой район» поговорил с писателем в шумном кафетерии книжной ярмарки.

Крусанов невозмутимо отвечал на вопросы, сидя в метре от концертного динамика, из которого все громче вырывались современные миксы, столь далекие от рок-андеграунда, с которого Крусанов начинал свою творческую деятельность.

– Павел Васильевич, в начале 80-х Вы были активным представителем ленинградского рок-андеграунда. Сегодня это явление мифологизировано. Можете описать ценностное ядро андеграунда, за что Вы боролись?

– Это был горячий котел живой культуры, в котором варилась не только музыкальная публика, но и художники, писатели, поэты... В нем была высокая степень эксперимента, порой даже ложного. У людей в этом котле были дьявольские и демонические лики. Только так могло родиться что-то новое. Но этот котел не за что не боролся. Рок-н-ролл не развалил советскую державу. У его представителей была единтсвенная цель – заниматься своим делом так, как хочется. Да, многое делали не по закону, устраивали подпольные концерты. Запрещать это было глупо со стороны власти. Но осознанного, продуманного, идеологического, направленного процесса не было.

Фотогалерея

  • Фоторепортаж: «Павел Крусанов»
  • Фоторепортаж: «Павел Крусанов»
  • Фоторепортаж: «Павел Крусанов»
  • Фоторепортаж: «Павел Крусанов»


– Часто контркультурные движения вырождаются в мейнстрим. Произошло ли это с советской рок-музыкой?

– Безусловно, произошло. «Дух дышит там, где хочет» (Евангелие от Иоанна, глава 3 – прим. «МР»). В музыке он сейчас не дышит. Хочет дышать где-то в другом месте. Где именно – непонятно.

– Можно ли сказать, что со стороны известных музыкантов произошло предательство? Что они стали законченными конформистами?

– Конформистами они могли стать в том случае, если бы у них было протестное начало. Но его же не было! Они были нонконформистами поневоле. Им запрещали делать то, что они делали. А когда перестали запрещать – от протеста даже видимости не осталось.

– «Проверка на вшивость проводилась через инстанцию музыкального вкуса и формулировалась следующим образом: скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу тебе, кто ты». Это вы написали про Петербург 80-х годов. А сейчас есть особенность человека, которая исчерпывающе его описывает?

– В пору моей юности, действительно, так и было. Существовали не то чтобы враждовавшие – игровые оппозиции: панки, металлисты, «новая волна», чистый рок-н-ролл. Сразу становилось понятно, какие у человека интересы, круг общения. Во многом это сохранилось. Мой сын играет в группе и до сих пор оценивает людей через призму музыкальных вкусов. У меня определилась довольно четкая сфера интересов – современная русская литература во всех ее проявлениях. В моем случае это будет, скорее, «скажи мне, что ты читаешь…».

– Как можно охарактеризовать российское общество по тому, что оно читает?

– Во всем мире люди выбрали западный стандарт общества потребления. Общество жадно потребляет. Живет по принципу «новое – значит лучшее». Его запросы аналогичны запросам юношеской сексуальности. Так строится система инфантильной цивилизации с ее потреблением. Чтение – вообще не показатель. В любых формациях, общественных классах у читателей побеждали Наты Пинкертоны (герой низкопробных романов начала XX века – прим. «МР»). Книги, которые становятся поводырем сознания. В нынешних условиях литература конкурирует с другими медиа – кинематографом, компьютерными играми и так далее. Они предлагают картинку, увлекают и становятся поводырями нашей фантазии.

– В начале XIX века в Париже не было и десяти ванных комнат. У фараонов не было такой простой вещи, как вилка. Это примеры из «Восстания масс» Ортеги-и-Гассета. Возможно, потребление является синонимом прогресса?

– Не знаю, вьетнамцы едят палочками. У фараонов наверняка было приспособление, чтобы комфортно принимать пищу, иначе бы такое приспособление изобрели. Если у предыдущих формаций не было каких-то культурных запросов, это не значит, что эти формации страдали, были ущемлены по отношению к нынешней формации. Рассматривать культуру и цивилизацию как поступательное движение к счастью и удовольствию неправильно. Не думаю, что в государстве фараонов Древнего Египта было меньше счастливых людей, чем в современной Франции. Это не зависит от вилки, ванной комнаты или салфеток.

– Вы говорите, что общество воспринимает все новое как априори лучшее. Я вижу эклектичную постмодернистскую массовую культуру, которая не порождает новые смыслы, а отдает дань прошлому…

– Я говорил не только о культуре, но и о промышленности, обслуживающей торговлю. Когда в любое устройство можно втюхать маленькую модификацию, и люди будут думать, что оно по определению лучше. Чем лучше? Элемент новизны теперь стоит денег, хотя по идее старые вещи должны стоить дороже. Они же проверены.

– Последние законодательные инициативы запрещают лицам до 18 лет читать определенные книги, смотреть определенные фильмы. Вы как писатель ощущаете наступление на свою творческую свободу, на право общаться с читателями? Как Вам новый российский консерватизм?

– Нет, не ощущаю. Консервативная идея не имеет ничего общего с запретами или законодательными инициативами. Консервативная идея – это постоянная работа. Консервативная идея противостоит кислотному дождю времени, который разъедает нашу жизнь. Ее задача – вспомнить, как оно было на самом деле и попытаться этому эталону, идеальному эйдосу соответствовать. В этом смысле консервативная задача намного сложнее либеральной задачи, которая разрушает общество, помогает его разрывать ради собственного идеала.  

– Вас часто ассоциируют не только с консервативной, но и имперской идеей. Кажется, она потеряла свою популярность по сравнению с началом нулевых. Говорят, что нужно отпустить Кавказ и жить гордой, но маленькой европейской страной.

– Согласен, некоторое разочарование есть. После первого избрания Путина были надежды. Казалось, вот государственник, который приведет в русло чиновничий беспредел. Определит приоритеты развития государства. Но ни в первый срок, ни во второй этого не произошло. А произошло общее разочарование. Идеи имеют такое свойство – они не умирают. Они откладываются на оперативную перспективу, потом опять выходят на первый план. Для России всегда будет актуальна идея духовного национального государства. Что первично: империя или ее осколки? В Европе практически все страны – Голландия, Италия, Франция, Великобритания – были империями. Попытки сделать из Европы объединенное государство - не что иное, как ревизия империи, дышащей на открытом пространстве. Получат ли эти попытки реальное воплощение – я не знаю, сомневаюсь.

– Есть ли предпосылки к тому, что русская литература снова прогремит?

– Литература – одна из немногих областей, в которых Россия способна конкурировать с кем угодно. О литературе мы судим по вершинам прошлых эпох –  Тургенев, Толстой, Гончаров, Лесков. В их времена были более популярные авторы. Толстой издавался тиражами 1500 экземпляров. Лубочный писатель Матвей Комаров, который писал сказки про Ваньку-Каина – 30 тысячами. Толстой по массовости чтения в сравнение не шел с массовыми авторам.

– Вас не беспокоит рост популярности электронных платформ для чтения?

- Читалки не составляют проблему для писателя – только для бумажной книги. Какая разница для того же Лескова, читают его с экрана или на бумаге?

– Коммерческая…

– Лесков уже умер, ему нет дела для этого!

– Я имею в виду для Вас – коммерческая. Вы воспринимаете написанное Вами как собственную интеллектуальную собственность?

– Я считаю, что искусство должно принадлежать народу. Я не живу на гонорары с книжек, хотя это хороший бонус. Если есть возможность получить что-то бесплатно, человек это устроит и получит бесплатно. Я сам качаю фильмы и книги с торрентов. Если бы я мог сделать то же самое, заплатив 10 рублей, – я бы заплатил 10 рублей. Если мне не оставят другого выхода, кроме как заплатить 10 рублей, я их заплачу без проблем.

Пять авторов, которых должен прочитать каждый петербуржец. Советы Павла Крусанова:

Конрад Лоренц – «Агрессия (так называемое «зло»)»
Уильям Фолкнер – все произведения
Виктор Пелевин – «Чапаев и пустота», «Жизнь насекомых»
Сергей Носов – «Член общества или Голодное время»
Татьяна Москвина – публицистика («Похвала плохому шоколаду», «Вред любви очевиден»)

Павел Крусанов родился в семье служащих. Часть детства прожил в Египте. Окончил Педагогический институт им. Герцена по специальности «география и биология». В первой половине 1980-х – член Ленинградского рок-клуба, участник группы «Абзац». Работал осветителем в кукольном театре, садовником, техником звукозаписи, инженером по рекламе, печатником офсетной печати. С 1989 года начал работать в издательствах на редакторских должностях. С 1989 года публикуется в официальных изданиях. Лауреат премии журнала «Октябрь» за роман «Укус ангела». Финалист литературных премий: «Северная Пальмира» (1996), «АБС-премия» (2001), «Национальный бестселлер» (2003). Коллекционирует жесткокрылых (жуков).

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: «Вконтакте», Facebook, Twitter, Telegram






Ранее по теме

Лента новостей

Проверь себя

Что делать с "Лахта-Центром"?

Проголосовало: 235

Все опросы…