Город

«Труднодоступное место не блокадного характера»

15 ноября 2018 14:04 Галина Артеменко
версия для печати
Новый Музей обороны и блокады Ленинграда будет построен не раньше 2021 года, это признают его создатели. Конкурс на проектирование здания объявят 20 ноября 2018 года, что же касается экспозиции, то пока подготовлено ее техническое задание, а дальше — слово за генподрядчиком, которого мы пока не знаем. Очередное обсуждение будущего музея закончилось конфликтом.
«Труднодоступное место не блокадного характера» Фото: Эскиз будущего музея блокады. Галина Артеменко

В Центре выставочных и музейных проектов рассказали, как продвигается работа над будущим музеем, строительство которого обойдется в 6 млрд рублей.

Сам проект комплекса, который придумала «Студия 44» Никиты Явейна, уже вошел в шорт-лист Всемирного фестиваля архитектуры (World Architecture Festival). Его называют «Оскаром архитектурного мира». В номинации «Культура»: лучшие проекты будут представлены в Амстердаме с 28 по 30 ноября. Для западной публики уже создан фильм о проекте. Никита Явейн говорит, что «там больше про трагедию, нежели про подвиг — все же западному миру так понятнее».

Еще архитектор сообщил, что хоть «Студия 44» не ведет официального проектирования — конкурс лишь будет объявлен, но, тем не менее, решаются многие вопросы — например, какова будет транспортная доступность до строительства Орловского тоннеля, во время строительства и потом. Никита Явейн рассказывал о «говорящей архитектуре» — о символике кургана, о зданиях, стоящих, как защитники — плечом к плечу, о метафоре окруженного города. О том, что каждое здание будет представлять собой некий аспект жизни в блокаде — дом, производство, культура в городе. Форма разорванного круга подсказывает движение, задает направление, разворачивает хронологию, дополненную артефактами. Завершающей точкой станет образ Рощи памяти — в конце пути, но это создадут таким образом, что каждый должен будет совершить некое восхождение, преодоление.

Явейн рассказал об изменениях, возникающих при работе над проектом. Что-то уходит, что-то появляется, например, нет больше так возмущавшего некоторых зала для официальных делегаций, зато детальнее прорабатывается театральный комплекс, появилось пространство, где будут выставляться частные коллекции.

Милена Третьякова, заместитель директора Центра выставочных и музейных проектов так говорит о будущей экспозиции: «Мы „упаковываем“ академическое знание, предоставленное историками, в повесть и в рассказ». Главными героями будут жители и защитники города. Но и впервые будет персонифицированный рассказ о тех, кто осаждал город, кому противостояли ленинградцы. Никогда прежде, говоря о блокаде, музейщики не пытались пристально вглядеться в образ врага, обращаясь и к личным историям.

В музее предполагается несколько тематических зон — собственно «Город», «Ленинградская битва», зоны, ограниченные для посетителей по возрасту — адаптивная экспозиция для детей 6−12 лет, а также тематический блок «Разрушение человека/Трудные темы», посвященный медицинским и поведенческим аспектам жизни в осажденном городе.

В Петербурге до сих пор немало противников строительства нового Музея обороны и блокады Ленинграда. Судя по дискуссиям, нередко переходящим на личности и взаимное неприятие, консенсуса достичь не удастся. Сергей Важенин, директор Центра музейных и выставочных проектов, говорит: «Куда бы ни перенесли место для строительства музея (многие недовольны выбранным местом. — Ред.), везде будут противники, но нам сказано строить вот здесь, а дискуссия „строить — не строить“ — так можно заморозить проект одними разговорами». «Надо конструктивно строить, идти вперед и ни шагу назад», — пошутил Важенин.

Но вот бывший вице-мэр по культуре в правительстве Собчака и вице-губернатор при своем полном тезке Владимире Яковлеве, последний блокадник в современной городской петербургской власти, профессор Владимир Яковлев был серьезен и дал отповедь создателям нового Музея обороны и блокады:

«Это не ленинградское дело — за что вы взялись». «Это не музей», — заодно Яковлев прошелся и по комплексу «Россия — моя история», возведенном в рекордно короткие сроки в Московском районе, недалеко от Парка Победы. А именно там сначала хотели построить новый музей, но кремлевский любимец Тихон Шевкунов создает по всей стране комплексы «Россия — моя история».

Руководил созданием в Петербурге детища отца Тихона как раз Центр выставочных и музейных проектов. Владимир Яковлев еще раз сказал, что место для нового музея блокады выбрано неудачное — «труднодоступное место не блокадного характера». Вспомнил, что с Даниилом Граниным обсуждал, как надо увековечивать память: «Если что-то делать, то делать деликатно — многоконфессиональный храм на Пискаревском кладбище, памятный поклонный крест на Пулковских высотах».

— Милена, скажите пожалуйста, — обратился Яковлев к Третьяковой. — А неужели для Центра памяти нужно пятиэтажное здание? Вы собрали 800 воспоминаний, а изданы — тысячи. Вы что — все будете дублировать, новых-то уже не соберете?

— За четыре месяца мы собрали более 20 новых воспоминаний и 6 новых никогда не публиковавшихся дневников, — ответила Третьякова. — А если бы все было так, как вы говорите, то у нас бы не было науки истории, музеев и развития культуры.

Тут госпожа Третьякова пошла в атаку на блокадника Яковлева: «Вы говорите совершенно аморальную и неправильную вещь, преподаватель, который несет знания. А ведь вы были первым, к кому я пришла пять лет назад, создав рамочную концепцию развития Музея на Соляном, и вы ее одобрили, давайте быть честными — сказали, что научный центр нужен».

Яковлев не сдавался, а выступил с предложением — чтобы Минобороны вернуло площади Соляного городка для музея, но военный (!) музей надо создавать под эгидой Минобороны — объединив городской музей и областные — в Осиновце и Кобоне, а также включить Зеленый пояс Славы. Тогда все наполнится настоящим содержанием.

Никита Ломагин, профессор Европейского университета, председатель экспертного совета будущего музея и в прошлом — студент профессора Яковлева не мог не ответить на слова о «не ленинградском деле»:

— Когда червь сомнения — очевидный и большой — присутствует, то не отреагировать на это нельзя. Мы можем спорить о месте, но спорить о том, нужно ли нам изучать историю, которая не изучена?

Управление городом в условиях кризиса, оккупация, руководство партизанским движением, осуществлявшееся из Ленинграда, дипломатическая история — есть переписка Сталина и Черчилля по поводу Ленинграда в связи с развитием ленд-лиза, вещи, которые связаны с ленинградской повседневностью, с медициной. Вот голландцы детально занимаются изучением своего шестимесячного голода в 44-м году, а мы?

Моя идея этого института состоит в том, чтобы объединить усилия разных специалистов, чтобы был научный потенциал. Наши братья-евреи изучают судьбу каждой семьи, если речь идет о холокосте. И разве это не по-ленинградски — помнить каждую семью?

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: Яндекс.Дзен, «Вконтакте», Facebook, Twitter, Одноклассники



Ранее по теме




Лента новостей

Проверь себя

Пенсионный возраст: повышать или нет?

Проголосовало: 1633

Все опросы…