Общество

Просроченные лекарства: кто виноват?

16 ноября 2018 12:35 Анастасия Гавриэлова
версия для печати
Проблемой с доступностью лекарств озаботился президент РФ Владимир Путин. Совещание по этому вопросу он проведет в Петербурге. Корреспондент MR7 Анастасия Гавриэлова накануне визита президента изучала проблему просроченных льготных лекарств и выяснила, что проблемы есть даже со списанием и утилизацией просроченных препаратов.
Просроченные лекарства: кто виноват?

12 ноября 2018 года прокуратура Петербурга сообщила, что на Центральной городской фармбазе, где хранятся лекарства для льготников, обнаружены более 150 тысяч препаратов с истекшим сроком годности. Сумма ущерба бюджету составляет более 330 млн рублей.

Комитет по здравоохранению Смольного утверждает, что их вины тут нет — излишки формировались на протяжении десятилетия из-за пациентов, которые по той или иной причине отказались от препаратов, выписанных ранее. Пока чиновники решают проблему за счет производителей лекарств, уговаривая их на добровольной основе менять просроченные лекарства на действующие. Коммерческой выгоды для фармкомпаний здесь нет — что стоит за словами «социально ответственный бизнес», можно только догадываться.

Сами производители лекарств предлагают чиновникам упорядочить систему планирования закупок — сделать ее более гибкой и организовать закупки части льготных препаратов по страховому принципу, компенсировав, таким образом, уже понесенные расходы.

Чиновники: мы не виноваты

Первая причина появления такого количества просроченных лекарств — это отсутствие возможности их списать. Если бы их вовремя списывали и утилизировали, то прокуратура их просто не нашла на складе. Чиновники утверждают, что найденные в карантинной зоне фармбазы лекарства копились здесь на протяжении 10 лет.

«В настоящее время отсутствует законодательная база по порядку списания лекарственных препаратов, объем препаратов с истекшим сроком годности формировался в течение длительного времени», — говорится в официальном сообщении комитета по здравоохранению.

Вторая причина — невостребованность препаратов пациентами. Здесь две основные причины: изменение схем лечения врачами в связи с плохой переносимостью или непереносимостью препарата пациентами, либо из-за отказа от дешевого отечественного аналога — так называемого дженерика, закупленного в рамках обеспечения льготными лекарствами — в пользу покупки зарекомендовавшего себя, но более дорого оригинального препарата, который пациенты готовы покупать сами.

Выход из сложившейся ситуации чиновники от медицины видят в возврате просроченных лекарств поставщику в обмен на «непросроченные» либо в возможности, которая появилась 1 января 2018 года, — это передача избытка лекарственных препаратов в другие регионы.

Социально-ответственные

Чиновники говорят, что контрактами не предусмотрен возврат лекарств поставщику из-за того, что они стали не нужны потребителям. Никакого коммерческого интереса у производителей и дистрибьютеров также нет, однако некоторые социально ответственные производители все же идут навстречу комитету.

«В декабре 2017 года с представителями ЗАО „Биокад“ были проведены переговоры и достигнута договоренность о замене лекарственного препарата „Ацеллбия“ с истекшим сроком годности на препарат „Ацеллбия“ со сроком годности, позволяющим отпуск населению, после его наработки во II квартале 2018 года. 31 июля препараты были заменены и отпущены пациентам в соответствии с оформленными рецептами, а препараты с истекшим сроком годности хранятся в карантинной зоне, так как отсутствует порядок списания лекарственных препаратов», — сообщает пресс-служба комитета.

Препараты для лечения сахарного диабета и бронхиальной астмы с истекшим сроком годности на сумму 40 млн рублей тоже удалось заменить. При этом списанные лекарства так и остались в карантинной зоне по той же причине — их невозможно списать.

Проведены переговоры с производителями и сейчас осуществляется процедура замены медикаментов с истекшим сроком годности на сумму 7,57 млн рублей. Это препараты для лечения бронхиальной астмы — мометазон, сахарного диабета — инсулин, для лечения глаукомы — проксодолол, сердечно-сосудистой системы — эналаприл, иммунодепресант — циклоспорин, для лечения гепатита С — пегилированный интерферон (всего лекарств было закуплено на сумму 14,17 млн рублей). Замену этих препаратов планируется произвести до конца 2018 года.

Лекарства на сумму в 6,6 млн рублей пока только планируется поменять — переговоры с производителями ведутся. Речь идет о четырех препаратах для лечения гепатита С — пегилированный интерферон и рибавирин, сердечно-сосудистой системы — пектрол, для лечения туберкулеза — рифампицин.

Из всего объема «просрочки» в 330 млн рублей заменить удалось только 20% лекарств.

Как спланировать?

По мнению начальника управления по организации работы фармацевтических учреждений комитета по здравоохранению Людмилы Сарычевской, проблемой в данном случае является 44-й федеральный закон «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». Согласно закону в конкурсе побеждает тот, кто предложит меньшую цену: «По международным непатентованным наименованиям выигрывает естественно тот, кто дал наименьшую цену», — говорит Людмила Сычевская. Отсюда и появления дешевых дженериков, которые люди не хотят брать даже бесплатно.

Председатель правления некоммерческого партнерства (НП) «Медико-фармацевтические проекты. XXI век» Захар Голант считает, что система аукционов для закупки льготных лекарств идеальна не для всех препаратов:

«Вот у вас есть молоток, пила, ложка, а есть вилка, но нельзя одним инструментом решать все задачи. То же самое в системе лекарственного обеспечения — нельзя одним инструментом в виде аукционов решать все задачи. Не может быть один инструмент одинаково эффективен».

Кроме того, существует огромная проблема с планированием закупок, говорит господин Голант: «Если вы представите себе, что в Петербурге имеют право на льготное лекарственное обеспечение более 500 тысяч человек, а потом представите, что количество лекарственных препаратов — это более 400−500 наименований. Общая сумма превышает 4,5−5 млрд рублей в год. А теперь представьте, каким образом спланировать эти закупки? Очень сложно представить. Потом умножьте это на сложности проведения аукционов, потом представьте, как хранить и распределять этот объем лекарственных препаратов и тогда вы поймете, что такого рода проблемы (закупка невостребованных пациентами лекарственных препаратов) именно при закупке, они, к сожалению, неминуемы».

Наиболее эффективным способом взаимодействия между заказчиком, производителем и получателем лекарства, то есть населением, является компенсация по факту произведенных затрат: «Когда лекарственный препарат уже физически отдан пациенту, когда уже выписан рецепт, и препарат получен в аптеке. И программа дополнительного лекарственного обеспечения именно в 2005—2007 годах строилась по страховому принципу, как компенсация затрат за по факту понесенных расходов в связи с обеспечением жителей лекарственными препаратами. С 1 января 2008 года этот порядок был заменен на аукцион и, к сожалению, после этого и родилась дополнительная, наверное, я бы сказал, проблема излишек, которая порождена способом расходования бюджетных средств. Этот вопрос решается с помощью производителей, которые идут навстречу, действительно, заменяют на нормальные препараты, но мы не должны этого делать».

Электронный рецепт решит проблему планирования

Генеральный директор компании «Герофарм» (группа компаний, которая занимается разработкой и выпуском на рынок российских лекарств), Петр Радионов согласен, что причина формирования излишков просроченных лекарств, связана с проблемами в планировании закупок и взаимодействия регионов.

Он считает, что проблему может решить цифровизация системы здравоохранения, повсеместного внедрения в лечебных учреждениях электронного рецепта: «Мы видим, что в некоторых регионах остаются невостребованными остатки лекарств, в других регионах при этом не хватает денег на покупку самого необходимого. В разных регионах закупается совершенно разная номенкулатура. Кто-то закупает инсулин во флаконах, а другие регионы — в одноразовых шприцах, и цена может отличаться в три раза. Мне кажется, тот большой блок, который находится погруженным в национальный проект „здравоохранение“, касающийся цифровизации, внедрения информационной системы здравоохранения, он поможет в будущем или избежать, или решить эту проблему».

Внедрение электронного рецепта, считает производитель, поможет отслеживать движение лекарственного препарата и его востребованность более оперативно: «То есть можно будет формировать потребность на уровне региона гораздо более точно. Соответственно, этих проблем можно будет избежать и более равномерно использовать имеющийся ресурс и направлять его на те продукты, которых реально не хватает».

Депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, врач-онколог Александр Егоров считает, что разбираться с тем, почему нет федерального законодательства по списанию лекарств, закупленных за счет средств регионального или федерального бюджетов для льготных категорий граждан, может, Госдума — там же есть медицинский экспертный совет. Но инициатива должна исходить от органов исполнительной власти: «Если нужен такой закон, то они должны обращаться к законодателям, если проблема сейчас поднялась — что делать с остатками лекарств, куда их девать, как использовать, вносить ли соответствующие пункты в контракты с производителями». Егоров считает, что на уровне города комитет по здравоохранению должен стать инициатором обсуждения проблемы, а депутаты поддержат.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: Яндекс.Дзен, «Вконтакте», Facebook, Twitter, Одноклассники



Ранее по теме




Лента новостей

Проверь себя

Пенсионный возраст: повышать или нет?

Проголосовало: 1633

Все опросы…